День (Украина): между Отчизной и империей (часть 2)

День (Украина): между Отчизной и империей (часть 2)

Путешественник Иоганн Георг Коль, посетив Украину в 1838 году, заметил, что неприязнь народа Малороссии к народу Великороссии можно назвать национальной ненавистью. Другой исследователь писал: «русский воспринимается жителями этого региона как злой или опасный человек». Однако это не мешало потомкам так называемой «провинциальной знати» занимать государственные посты.

Юрий Терещенко, День, Украина

Тотальное невосприятие Украиной имперских порядков, несмотря на в целом лояльное отношение к институту российской монархии, констатировалось многими обсерваторами тогдашней украинской действительности. «Я не находил в Малороссии ни одного человека, с которым мне удавалось говорить, выгодно к России расположенным; во всех господствовал явный дух оппозиции, — писал о своем посещении Украины в 1824 генерал А.Л. Михайловский-Данилевский. — У них есть пословица: „Он всем хорош, да москаль», то есть русский и, следственно, злой или опасный человек. Такая ненависть происходила от нарушения прав Малороссии, от упадка кредита и промышленности, от возвышения налогов, которые в Малороссии произвели повсеместную бедность, и от дурного устройства судебных мест, где совесть была продажная».

Немецкий географ и путешественник Иоганн Георг Коль, который в 1838 посетил Украину, констатировал: «Неприязнь народа Малороссии к народу Великороссии настолько сильна, что ее можно назвать просто национальной ненавистью, и это чувство в течение семнадцатого века скорее укрепилось, чем ослабло, когда страну захватила Московская империя… Во время первых ста лет после союза Малороссия продолжала иметь своих собственных гетманов и сохраняла много своих старых конституций и привилегий, но все они были сметены ретроградными реформами предыдущего и нынешнего века. Даже термин „Малороссия» с 1837 был отменен, он уже не встречается в официальных документах „. В то же время Коль выразил пророческое убеждение: «… если однажды колоссальная Российская империя разлетится вдребезги, можно не сомневаться, что малороссияне создадут отдельное государство». Конечно, в этой среде были и носители идеи независимости Украины.

Читайте также  Moody's: Газпром и Роснефть - одни из самых богатых компаний Европы

Немецкий путешественник смог, в частности, рассмотреть то, чего потом не хотела видеть господствовавшая в украинском общественном движении XIX века народническая интеллигенция. Он констатирует, что украинская шляхта сохраняет «много признаков своего золотого века независимости. Во многих домах можно увидеть портреты Хмельницкого, Мазепы, Скоропадского и Разумовского, которые в разное время были гетманами, а рукописи, рассказывающие о тех днях, старательно сохраняются в сундуках ».

В то же время Коль заметил чрезвычайно важный фактор влияния украинского дворянства на общественную жизнь в XIX века. Он отмечает, что украинцы «имеют свой собственный язык, имеют свои собственные исторические воспоминания, редко смешиваются или вступают в брак с московскими правителями… Можно сказать, что их национальные корни растут из провинциальной знати, которая живет в селах и от которой происходят все большие политические движения».

Эта «провинциальная знать», то есть украинский дворянско-шляхетский слой, потомки казацкой старшины вместе с крестьянством, стихийно сохраняла язык, веру, обычаи, традиционные формы семейного и общественной жизни, культивировала их в своей среде, несмотря на службу в государственных учреждениях, в общей интеграции в имперскую жизнь. Преемственность этого процесса проявлялась в течение всего XIX века, до эпохи национально-освободительной борьбы 1917 — 1921 годов. Об этом свидетельствует, в частности, обстановка в семье гетмана Павла Скоропадского, которая была связана тесными отношениями с многочисленными аристократическими семьями древней Гетманщины — Кочубеями, Милорадовичами, Миклашевскими, Тарновскими, Апостолами, Закревскими и др. «Благодаря моему деду и отцу, семейным традициям, Петру Яковлевичу Дорошенко, Василию Петровиу Горленко, Новицкому и другим, — вспоминал П. Скоропадский, — несмотря на свою службу в Петрограде, я постоянно занимался историей Малороссии, всегда страстно любил Украину и не только как страну с тучными полями, с прекрасным климатом, но и со славным историческим прошлым, людьми, вся идеология которых отличается от московской».

Читайте также  Б. Халиков: «Основная цель стратегии реформ заключается в развитии конкурентоспособного сельскохозяйственного сектора»

В родовом имении Скоропадских в Тростянце на Черниговщине была собрана бесценная коллекция памятников национальной старины: портреты гетманов, казацкой старшины, казацкое оружие, старинная посуда, мебель, старопечатные книги, рукописи. Члены семьи соблюдали украинские старосветские обычаи, почитали древние традиции. Именно в семье Скоропадских Тарас Шевченко, который дружил с дедом будущего гетмана Павла и был частым гостем в Тростянце, имел возможность изучать сохраненные не одним поколением рода документы, которые вдохновляли поэта на любовь к Гетманщине.

Такие панские усадьбы, принадлежавшие украинским аристократам, были распространенным явлением на территории бывшей Гетманщины, они красноречиво свидетельствовали о привязанности украинской исторической элиты к своим национальным корням, о его потенциальной силе и способности противостоять имперской нивеляции.

Наряду с потомками казацкой старшины все отчетливее оппозиционные настроения в российской ассимиляторско-централизационной системе начали проявлять представители польского шляхетского слоя Правобережной Украины, Подолья и Волыни.

Толерантное в определенной степени отношение Павла I и Александра I к польской шляхетской элите, верной династии Романовых, давало возможность ее представителям сохранить свое сословное самоуправление в этом регионе Украины, а также занимать монопольные позиции в чиновничье-административных учреждениях на местах. В результате влияние российских властных структур оказалось ограниченным и польские культурные влияния стали доминирующими. Но так не могло продолжаться долго. Усиление ассимиляционно-централистского давления времен Николая I распространилось и на весь так называемый Юго-Западный край империи. Подольский губернатор П.Н.Батюшков выражал стремление осуществить полную интеграцию Подолья в составе империи, лишив регион выразительных проявлений национальных признаков, причем не только украинских, но и польских. «Задача российского правительства и общества в отношении Подолья и всего Юго-Западного края Российской империи, — писал он, — состоит в том, чтоб повысить благосостояние и образование местного русского населения. Необходимо обязательное употребление русского языка как языка государственного, а не только в государственных документах, но и школьном образовании, всех массовых местах, учреждениях и собраниях».

Читайте также  Европейская комиссия оценила экономику Кипра

Однако «юго-западное шляхетство» проявляло довольно стойкое сопротивление своему превращению в российское дворянство. Это сопротивление продолжалось в различных формах до 1917 года. Одним из принципиальных этапов русификации края был указ императора Николая I от 1832 о введении русского языка вместо польского в??»судебных местах по гражданскому судопроизводству» в Киевской, Подольской, Волынской губерниях. Сопротивление шляхетской элиты в целом включало и попытки ее украинской составляющей сохранять специфику своего собственного социального и национального развития и демонстрировало отчетливую тенденцию полонизированной украинской шляхты проявить свое украинское лицо и присоединиться к Всеукраинскому движению.

С другой стороны, российская администрация воплощала в жизнь политику определенного ограничения польского землевладения, которая наряду с крестьянским движением была проявлением так называемой войны за землю. Последняя свидетельствовала, что сопротивление российской политике ассимиляции и тоталитаризма охватывало не только социальные низы империи, но и те многочисленные слои привилегированного социума, которые не желали мириться с российским имперским тоталитаризмом.

Незаангажированное наблюдение реалий украинской национальной жизни XIX века, места и роли в нем шляхетской элиты перекликается с более поздней оценкой В.Липинским «класса родовых землевладельцев», их вклада в общественно-политическое и культурное движение в Украине. Как известно, лидер украинского консерватизма остро критиковал украинских национал-демократов за их попытки поставить украинскую аристократию за рамки нового нациесозидающего процесса. Он подчеркивал огромную креативную роль украинского класса землевладельцев, которые закладывали «фундаменты под современное политическое и культурное возрождение украинской нации».